Кристобаль Баленсиага

В начале 30-х он уже шьет для испанской знати, в ателье висят эскизы с архитектурными линиями и сложными рукавами, но вокруг начинается политический хаос. Клиентки уезжают, заказы рушатся. Гражданская война подбирается к Сан-Себастьяну слишком близко, и портные больше обсуждают фронт, чем ткани. После первых бомбардировок он закрывает дома моды и спешно вывозит команду и выкройки во Францию. В Париже его не ждут. Здесь свои кланы, свои правила. Однако он снимает скромное помещение и упрямо готовит первую коллекцию, пока на улицах обсуждают, кто именно задает тон – Шанель, Диор или другие.

Дальше начинаются постоянные столкновения. Французские кутюрье воспринимают нового игрока как чужака. Модные редакторы сомневаются, покупательницы осторожничают. Ему приходится доказывать право на место в высшей моде каждой коллекцией. Испанское прошлое просачивается в крой: силуэты корриды, черное кружево, строгие мантильи, и это становится его отличием и одновременно риском. Война в Европе, оккупация, дефицит тканей, давление со стороны нацистских чиновников и союзников, необходимость сохранять мастерскую и людей – все это заставляет его лавировать между нравами, политикой и бизнесом. При этом он одержим идеей чистой формы и не хочет идти на компромиссы ради кассового успеха. Сможет ли он удержать собственный язык и не потерять себя среди чужих законов моды и чужих войн?